| (no subject) |
[Feb. 5th, 2010|11:40 pm] |
Поздно ночью
Через все запятые дошел наконец до точки.
Адрес, почта –
Не волнуйся, я не посвящу тебе больше ни строчки.
Тихо. Звуки.
По ночам до меня долетают редко.
Пляшут буквы –
Я пишу, и не жду никогда ответа.
Мысли, рифмы.
Свет остался, остался звук, остальное стерлось.
Гаснут цифры –
Я звонил, чтобы просто услышать голос.
Всадник замер.
Замер всадник, реке стало тесно в русле.
Кромки, грани –
Я люблю, не нуждаясь в ответном чувстве.
(C) А. Васильев |
|
|
| (no subject) |
[Jan. 29th, 2010|02:11 am] |
Был сегодня на конференции в ИАИ. Хорошая конференция, из года в год ее высокий уровень не меняется. Даже выступил с докладом, но о себе как-то совсем писать не хочется, а вот о других - надо бы. Просматривал сборник тезисов конференции, там же и наткнулся на доклад, посвященный истории панк-движения. Возрадовался, что наконец-то стали осмыслять это явления, а там глядишь и серьезные исследования не за горами. Прочел текст доклада, дико захотелось выяснить отношения с автором, но бедняга выступает только в пятницу, а у меня в этот день 4 пары и студенты ждать не будут. Так в очередной раз огорчился. С горя решил выложить собственную рецензию на "Мы были солдатами". Кому не влом - читаем.
Кино про Йа-Дранг.
Давеча восполнял культурные пробелы и глянул-таки «Мы были солдатами». Да-да-да, я и так знаю, что фильм вышел давно и все такое прочее. Видимо в тот момент я или был занят, или дичайше бухал, или просто-напросто отложил на потом. Ну, вот это «потом» и наступило. Мне как яростному любителю всего, что связано с войной во Вьетнаме, более всего было любопытно глянуть на военные эпизоды. Где-то в самом мрачном закутке моего мозга до безобразия противный голос предлагал мне вообще разумно пропустить все «мирные» сцены и начать наблюдать непосредственно за убийственной бойней и разлетающимися кусками мяса. Я себя поборол и отсмотрел от и до.
Подойдя к просмотру как обычно основательно, потратил время на то, чтобы освежить в памяти реалии битвы при Йа-Дранг в 1965 году, заварил лошадиную дозу кофе, сел смотреть. Подробно изложенные армейские будни главного героя, Гарольда Грегори Мура (далее – главный герой, ибо долго имя писать), заставили усомниться в правильности сделанного выбора: уж больно рафинированно хорош был и сам герой, и жена героя, и дети героя также были целиком и полностью вылеплены из сахара и «американской мечты». Когда очередь дошла до демонстрации того, как тренировали доблестных американских солдат, вспомнил с ностальгией «Цельнометаллическую оболочку» и закурил. Наконец, нашего героя с его подопечными, среди которых затесался интеллигентного вида офицер, рефлексирующий на тему «достойно ли быть солдатом и увеличивать количество сирот на планете Земля», направили во Вьетнам. Кстати, этого офицера там и убьют. В этот момент пелена с очей моих спала, и стал я глядеть внимательно на предложенные эпические сцены войны и массового кровопускания.
Ну что вам сказать об этом разлюбезные мои камрады обоего пола?! Картинка, конечно, глаз радует и сделана высокопрофессионально, исторических ляпов замечено не было (это вам не «9 рота» все-таки), однако в один ряд с известными шедеврами на ту же тему я бы этот фильм не поставил. Слишком много ненужного пафоса, который настолько бросается в глаза, что хочется проорать прямо в экран – «Звездно-полосатый самый лучший». Одна сцена, где несчастный солдат умирает с радостной улыбкой и фразой «Я рад умереть за мою любимую Родину», заставила вспомнить приснопамятного «Тараса Бульбу», но в американском фильме, слава Богу, такое я узрел только один раз. Главный герой, как был душкой, так весь фильм и оставался им, только щетина выросла, и грязью пополам с кровью припорошило, а так хоть сейчас лекцию детям читать. Северовьетнамцы показаны уже не как звери, коими они как враги и должны являться перед глазами американских обывателей (смотри «Взвод»), но как такие же солдаты, простые парни-любители Хо Ши Мина. Стало понятно, что накал прошел, и наступило «время понимания». Хорошо хоть, что до «времени покаяния» американцы в отличие от нас пока видимо не дошли, хотя все еще возможно. Ну и само собой надо отметить натурализм. Вот чего в фильме хватает с избытком. Возможно именно поэтому до конца просмотра тебя не оставляет чувство того, что смотришь фильм о войне, а не слезоточивую ерунду в стиле «Пленного» А. Учителя. Честное слово, вспоминать тошно!
В общем, дорогие мои камрады обоего пола, здраво рассудив, пишу следующее. Меня избаловали хорошими фильмами про эту войну, поэтому после «Взвода», «Высоты Гамбургер», «Цельнометаллической оболочке» или «Апокалипсиса сегодня» (я уж молчу про «Охотника на оленей» и «Лестницу Иакова»), в общем, после всего этого «Мы были солдатами» напоминает игры в песочнице. Его можно смотреть или в том случае, если не видел о Вьетнаме ничего, или если ты яростный фанат Мела Гибсона. Ко мне оба предположения не подходят, и больше я его видеть не хочу. Готов торжественно сжечь DVD или подарить кому-нибудь. |
|
|
| Про Гомера |
[Jan. 26th, 2010|12:47 am] |
|
Все-таки у старины Гомера было плоховато с фантазией. Нет, все эти сирены, пучеглазые циклопы и прочие Сциллы и Харибды конечно замечательны, но во всем, что касается человеческих судеб, старик показал свою полную не боеготовность. Ну что взять со слепца! Хорошо быть Одиссеем, который знает, что у него есть Телемах, Итака и Пенелопа, которая худо-бедно, но ждет его. Это заставляет его жить, двигаться, хитрить и убивать, зная при этом, что игра стоит свеч. Что его ждут и любят там, а значит, имеет смысл пострадать здесь. Иначе говоря, Одиссей выведен автором, как герой, имеющий некую глобальную цель – вернуться домой, где его ждет семья. Все остальное – препятствия, вполне преодолимые для человека, видящего ради чего все это. А ну-ка – уберем все это. Нет ни Итаки, ни Телемаха, ни прекрасной Пенелопы, которая на самом деле ключевой элемент уравнения. Отправим Одиссея на войну без всего этого. Вот тут-то и выяснится, что, не имея такого стимула к возвращению, наш герой попросту становится бумажным корабликом на бурных волнах бытия, которого первая же серьезная волна пустит ко дну. Тут ему самое время либо умирать под стенами Трои, либо броситься прямиком в объятия сирен на обратном пути. В общем, Одиссей не вернулся. Будучи гораздо изощреннее Гомера, развернем ситуацию еще разок. Где-нибудь посредине своего турне наш герой узнает следующее: Телемах, не дожидаясь папеньки, прибирает Итаку к своим рукам, Пенелопа, на радостях забыв о муже, кидается крутить амуры с другим. Тут наш герой, опять-таки потеряв заветную цель в жизни, скорее всего не вернется. Правда, он и к сиренам не сиганет – просто оскотинится вконец и либо пиратом заделается, либо в наемники подастся. Есть, конечно, вариант про то, как он начнет справедливость восстанавливать и всячески все себе возвращать, включая и жену, но это вариант для романтиков, а тут разговор идет серьезный как бы. Так и получается, что вся эта клятая «Одиссея» красивый рассказ про человека, у которого есть в жизни что-то очень важное, ради чего он и живет, хитрит, убивает и преодолевает все, что только скоты-Олимпийцы ему ни пошлют. Хорошо быть человеком с целью, и плохо тому, у кого ее нет. Золотые слова, хоть сейчас же беги и в книжку афоризмов вставляй. А можно еще и так – хорошо быть Одиссеем Гомера, и плохо быть Одиссеем нынешних времен. Такие дела. |
|
|
| Ты знаешь... |
[Jan. 24th, 2010|05:31 am] |
Я любил тебя больше, чем ангелов и Самого,
И поэтому дальше теперь от тебя, чем от них обоих.
(С) Бродский |
|
|
| (no subject) |
[Jan. 19th, 2010|01:02 am] |
|
Очень холодно. Предложил сам себе чаю и согласился. Так и до просветления близко. |
|
|
| (no subject) |
[Jan. 15th, 2010|02:05 am] |
|
Неожиданное чувство одиночества и постоянное желание смыть с себя грим радости, позитивности и довольства. Но нельзя - работа у нас такая. Пересматриваю "Взвод", "Дорс" и "Аризонская мечту". С чувством старого мазохиста глянул "Босиком по мостовой". Чуть не стошнило от хорошего финала. Снится все больше странное и про море. Подсел на Bebe (и что я в ней нашел) и совершенно не могу работать. Может впасть в спячку или пойти на курсы стрелков имени Курта Кобейна? |
|
|
| (no subject) |
[Dec. 30th, 2009|04:36 am] |
|
Чтобы ни было, где бы мы ни были, чтобы не говорили люди - я ни о чем не жалею. Ни об этом своем решении, ни предыдущих или последующих. Ни о чем. Возможно, этот шаг изменит очень многое, скорее всего. Мне не страшно, потому что я знаю ради кого и ради чего я все это затеял. "Париж стоит мессы". Может быть, мне будет не хватать себя прежнего и того, что с мной было связано, но и об этом я не буду жалеть. И еще, не смотря ни на что, я счастлив. Просто счастлив от того, что у меня есть ты. Такая, какая ты есть. Люблю! |
|
|
| (no subject) |
[Dec. 15th, 2009|11:58 pm] |
|
Хочешь знать, как у меня дела? Все круто, а как же иначе. По-другому никак. Но ты знаешь, одна вещь меня достала окончательно - мне надоело быть самим собой. Надоело получать дерьмо вместо хлеба, надоело тащить на своих плечах уйму рабочих моментов за "спасибо". Меня в конце достало, поскольку дело, которым я хотел заниматься уже очень давно мне не достанется. И все из-за одного тупого урода, которому жалко пустить новых людей в дело, который думает, что все и так обойдется. И ты знаешь, мне уже больше не хочется писать после этого. Идут в задницу эти долбанные фашисты. Идут в задницу те пидары, которые вынесли добрую часть моего имущества - тоже мне нашли богача. Идут в задницу мои ебучие нервы, которые все чаще сдают в самых непоходящих ситуациях. Именно из-за них две ситуации, которые могли быть исчерпаны с помощью слов и может быть мата, закончились разбитым носом и расхераченной коленкой. Хотя в том, последнем случае, все так и должно было быть, если уж захотел отобрать мои последние деньги, то теперь будь добр вали к хирургу и пусть он соберет твое колено по частям. Гопнику гопниково. Меня заебало, что вся моя решимость во всех других случаях утекает как вода в песок. Катится подальше и мое терпение и моя доброта - я в который раз наступил на горло собственной песне и получил обычный паек от тебя. Мы оба ничему не учимся. Я сыт по горло тем, что вызываю у близких мне людей ничего кроме сочувствия и жалости, я никого не могу уже ничем обрадовать и это слишком долго тянется. И если завтра меня призовут туда, откуда уже не вернуться, мне, ей-Богу, будет стыдно за себя. Я уже давно этим только и занимаюсь, что стыжусь себя и своих дел. Пора завязывать. Спасибо за внимание и до связи. |
|
|
| (no subject) |
[Nov. 18th, 2009|02:41 am] |
Разочарован во многом, что казалось таким незыблимым и правильным. Это как настойку полыни хлебнуть - горько и никак не проходит. Неуверенность в мире и людях - это как раз та разновидность тупика, которая наиболее фатально для многих из нас. Можно идти дальше или не идти. Суть не в этом. Плохо терять ориентиры, но еще хуже понимать, что любой последующий ориентир может оказаться на поверку таким же фальшивым. Обманувшись однажды, ты будешь и дальше бояться, что тебя обманут. Умер идеалист во мне и все хорошее, что там внутри было тоже начинает постепенно отмирать. Чего мне хочется?... Через год, 18 сентября 2010, ранним утром ввалиться на Пер-Лашез и остановится только тогда, когда найду нужное место. В зубах будет торчать очередная "честерфилдинка", в правой руке початая бутылка "Havana Club", к которой можно приложиться в любой момент. В заднем кармане моих драных и заплатынных "левайсков" будет скрываться легендарный "Десерт Игл" калибра 50 (всегда мечтал о таком). Я встряху нечесанной шевелюрой и посмотрю сначала на Джима, а потом на осеннее парижское небо. Где-то вдалеке будет играть "Spanish caravan", негромко так, но различимо. Это будет утро новой жизни или, возможно, обретения себя. Детский лепет, наверно. Но очень хочется.
Начала складывать деньги в секретную банку.
"Десерт Игл" можно исключить из списка. Мало ли что. |
|
|
| (no subject) |
[Oct. 31st, 2009|01:44 am] |
Я не прошу понимания или сочувствия. Нет.
Мне хватит себя самого до конца времен и даже
Моя усталость хотела бы сдаться в плен.
Кому угодно. Я выставляю ее на продажу.
Я потерял значенье и направление пути
Что собственно делает меня равным любой комете
Как ни крути - меня больше нет здесь
Но я ближе к тебя, как ни к кому на свете.
Наверно в этом и заключается то,
Что принято называть судьбой или предназначеньем
Меня можно назвать глупцом, чудаком, но
Лишь мою любовь к тебе не подлежит сомнениям. |
|
|
| (no subject) |
[Oct. 27th, 2009|07:31 pm] |
Господи, это чужая земля. Ты видишь.
Как ни крути - мне не стать здесь своим и знаешь...
Я уже не хочу сдавать эту крепость без боя.
Даже зная, что бой за нее все равно проиграешь.
Плюнь мне в лицо огрызком мечты бедняка.
Разметай мой мираж молотом из банкнот.
Я не то чтобы сдался - я просто смертельно устал
И сквозь эти строчки видны только слезы и пот.
Отвернись от меня, если страшно будет смотреть.
Спрячь глаза под черным забралом стекла.
Я ведь все понимаю и наверно всегда понимал -
Как же больно смотреть на того, кого ты предала.
(С) |
|
|
| (no subject) |
[Oct. 26th, 2009|02:20 am] |
Да, мой друг, стоит сказать, что время
Безжалостно к нам обоим. Нет, больше страсти.
А ты – все также прекрасна, на самом деле.
Ницше был не прав и очевидно, что красота
Убьет меня быстрее, чем воля к власти.
Стремление обладать кем-то неотвратимо
Приводит к взаимному рабству. Так разрушают
Дом, построенный на песке, и что более ощутимо –
Под обломками его остаются мгновенья, когда наши души
Действительно были вместе, но об этом не вспоминают.
И кажется, что теперь мне даже с Хароном
Будет совсем не страшно и будет о чем говорить.
Я устал и теперь по вполне мне понятным резонам
Соглашусь на любое изгнание и даже на царство Аида,
Если только там можно будет курить.
(C) |
|
|
| (no subject) |
[Oct. 11th, 2009|02:36 am] |
Очень холодно. Здесь. Очень холодно.
Где-то море и солнце в зените, даже наверно жара.
Все сливается, время гасить свои мысли одним ударом
Прижимаясь горячечным лбом к холодным губам стекла.
Очень холодно. Здесь. Очень холодно.
Во тьме этой ночи ты ищешь дорогу домой
Ошибаешься дверью, но там лишь твое одиночество
Улыбается, машет тебе костлявой и страшной рукой.
Очень холодно. Здесь. Очень холодно.
Падают звезды, задевая собой листву и на землю
Осыпаются прахом. Я так же хотел, серьезно.
И иного конца я для себя не приемлю.
Очень холодно. Здесь. Очень холодно.
Тают минуты. Еще миг - я расстворяюсь во тьме.
Так хочется завтра увидеть осеннее солнце.
И сказать что-то важное. Что-то сказать тебе. |
|
|
| Интервью 1. |
[Oct. 9th, 2009|03:24 pm] |
Когда-то один замечательный человек захотел взять у меня интервью. Я был польщен, если не сказать больше. Мне вдруг стало как-то легче дышать, появились новые силы, захотелось сделать сразу кучу всего хорошего. Но намерение так и осталось намерением. Жаль. Мне было бы интересно. В свое время Егор Летов делал интервью с самим собой и это, на мой взгляд, был потрясающий опыт. Ну что же, почему бы и мне не попробовать поработать за двоих. В конце концов, не в первый раз.
Вопрос - Твой образ жизни сейчас. Можешь описать его одной фразой?
Ответ - Зыбкое прекращение огня.
В. - Что ты в это вкладываешь?
О. - Это как сидеть в насквозь разбитом окопе. Никого вокруг. Только что закончился обстрел и наступила тишина. Удушливая и страшная тишина и покой. И этот покой действует на нервы хуже, чем залп тысячи орудий. Потому что ты уже привык к этому грохоту, к жизни на пределе, к постоянно происходящим событиям, которые требуют твоей немедленной реакции. А тут... Тишина... И ты ждешь, что сейчас, в следующую секунду опять накроет и гораздо сильнее, чем в прошлый раз. Ожидание такое, понимаешь?!
В. - но ты же всегда считал лучше на пределе, чем вполсилы?
О. - так и есть. поэтому зыбкое прекращение огня меня так и напрягает.
В. - Ты все-таки пессимист или же это всего лишь маска?
О. - Это образ мышления и поведенческая модель.
В. - То есть тебе так удобнее?
О. - Я просто по-другому не пробовал.
В. - А хотел бы?
О. - Сейчас уже нет. А лет 5 назад, наверное, да.
В. - Почему же теперь не хочешь?
О. - Ну менять нужно то, что тебя не устраивает. А эта модель поведения и взгляд на мир меня сейчас более чем устраивают. Я все-таки чуть-чуть, но люблю себя и даже временами ценю, поэтому столь кардинально менять себя только потому, что кого-то это может не устраивать не вижу смысла.
В. - Есть что-то в тебе, что не нравится?
О. - Многое, я же не ангел. В первую очередь куча романтических бредней, почерпнутых из книг, которые никак не выбьются из башки. С ними просто сложно. Понимаешь, что мир несколько отличается, что люди ведут себя совсем иначе в большинстве своем и надо, как бы тебе сказать, менять установку восприятия что ли. Сложно, наверно, сказал... Ну в общем, разбивать иллюзии надо, а они почему-то очень крепко засели. Ну и еще становится менее мягким что ли, как-то по жестче относится к себе и людям. Как-то так. Хотя на самом деле еще куча всего.
В. - Есть у тебя идеал человека, тот, на которого хотел бы быть похож?
О. - Ну на самом деле ожидается, что сейчас я выдам кого-то типа Моррисона или Томпсона... Нет, на самом деле никого из великих не назову, потому что идеал - это то, на что хочешь быть похожим целиком и полностью, а таковых среди великих нет. У всех были какие-нибудь вещи, которые мне не нравятся или даже просто неприемлемы. Что-то отдельное я бы перенял, а целиком - нет. В обычной жизни есть гораздо больше людей, на которых я хотел бы равняться. Они может быть никогда и не будут возведены в ранг мировых "идолов" и известности им не видать, но они по-настоящему дороги для меня и хочется походить на них.
В. - Раз уж речь зашла о кумирах, то сразу спрошу - что-то в пантеоне твоем изменилось?
О. - Да ничего. Те же лица собственно говоря. Бродский добавился и Хемингуэй. Все вроде бы.
В. - Почему именно они?
О. - Я люблю в поэзии не только смысловое наполнение, но и умение работать с языком. в этом все - рифма, и сравнения, метафоры и прочая светотень. В прошлом веке, я считаю, Бродскому не было равных именно в умении использовать все богатство русского языка. Кстати, именно поэтому так нежно люблю и Есенина, и Башлачева. Летов тоже хорошо умел это делать, но у него... Это умение, как бы сказать, похоже на шоковую терапию - ты постоянно получаешь в следующей строчке не то что ждешь и сами стихи такие, что давят именно на "испуг". Очень уж мрачно и черно.
Хемингуэй - это в первую очередь такая знаешь ли "честная проза". минимум рефлексии, ненужных идеалистических установок, которые потом не выгонишь из сознания. При этом его книги абсолютно "мужские", что тоже подкупает. А "Острова в океане", на мой вкус, лучший роман XX века. Парадокс в том, что он так и не успел его дописать, но хуже от этого книга не стала.
Продолжение следует. |
|
|
| (no subject) |
[Oct. 6th, 2009|11:47 pm] |
Нечего терять. В средней полосе
Моей родины идет снег.
Скоро станет белым все и смотри,
Как по каплям утекает мой век.
Скоро вьюге заметать след.
Скоро время остановится здесь.
Скоро станет все равно мне.
Был я тут, да уже вышел. Весь.
За столом теперь сижу я один
И никто не остудит моих век.
Скоро ты уже не вспомнишь, увы
Был ли здесь вообще такой человек. |
|
|
| (no subject) |
[Oct. 6th, 2009|12:31 am] |
Страна уходящего солнца.
Что тебе так не хватает здесь,
Что нужно там?
День пропадает, а зря…
Никто не увидит мир таким, как он есть.
Все двери открыты, но видимо не для меня.
Рисуй мелом следы на асфальте
Рисуй – ты сможешь,
А дождь не посмеет стереть
Люди пройдут по своим же следам,
Чтобы вспомнить как оно там
Было и чтобы не до конца умереть.
Я поверь мне живой
И таким пребывать буду долго, наверно.
Это факт, не нуждающийся в проверке.
На самом деле это так просто
И очень скверно
Как забыть все молитвы прям у порога церкви.
Не смотри мне вслед
И не прощай ничего, даже любви.
Она все еще жжет мне сердце
И убивает разум.
Если хочешь – потом приходи, посмотри
Как она бьет меня наотмашь и валит наземь. |
|
|
| (no subject) |
[Oct. 5th, 2009|02:34 am] |
Это не снег,
Это пыль уходящих дней.
хрустит под ногами и сединой в волосах
остается. Тот, кто был с нами уходит
Не закрывая дверей.
А за ними туман и не видно. До боли в глазах.
Остаемся, мой друг.
У нас нет права на что-то иное
Наша улица - с односторонним движением
Все же, думается, что жизнь не потеряла смысл
Есть в нас что-то земное
Что не сломать ни ударом, ни трением.
Если верить Джиму,
То никому из нас не выйти живым
Отсюда. И это, пожалуй, правда
Но все же отрадно на той стороне Стикса
Вспомнить, о чем мы сейчас говорим.
Если будет иначе - поверь, это будет досадно. |
|
|
| Новое |
[Oct. 2nd, 2009|02:15 pm] |
Дети ночи.
Дети ночи уже точат свои ножи
Беспощадна труба ангела и печать
Уже сорвана кем-то без нас
Смотри, как кто-то ест землю, чтобы не закричать.
Фонари тонут в тумане морей и рек
Птицы кружат над башнями темных домов
Все устанут и все проиграют на этой войне
И не обернутся на звук чьих-то тихих шагов
Повтори эту ложь мне в какой-то там раз
И поймешь, что со временем она стала только лучше
Я поверю в нее, поверю здесь и сейчас -
Ты мне всадишь нож в спину, как только представится случай.
Дети утра жгут листья и курят табачную пыль
Сизый дым застилает все небо от края до края
Если кто-то ушел, то кто-то придет – след в след.
Мы уже не живем, но наверно и не умираем.
Под конвоем
Под конвоем любви
Я азартно играю музыку боли
Не надо ее заглушать
Просто слушай
А когда даже мне будет на все плевать
Вспомни ее, мой darling, и напой мне на ушко.
Под конвоем любви
Я учусь забывать и прощать
Даже если не нужно
Даже если так поздно
Я лежу в темноте и любуюсь тобой, как жемчужиной.
Как все это нелепо, как это серьезно.
Под конвоем любви
Я качусь прямо в самую бездну
Сжег все тормоза
И разобраны все мосты
У конвоя любви такие же точно глаза
Смотрят прямо в меня. Так делала только ты. |
|
|
| (no subject) |
[Sep. 30th, 2009|07:44 pm] |
|
Дружба равнодушна, любовь низменна и неверна, единственное, что получаешь сполна, это ненависть. (Адольфо Биой Касарес "Дневник войны со свиньями") |
|
|
| (no subject) |
[Sep. 27th, 2009|02:47 am] |
Это на грани. Когда чувствуешь под ногами не землю, а воздух. И пытаешься записать, успеть, ухватить самую суть. Это и есть та "последняя база за Солнцем". И для ее достижения вовсе не нужно ничего, кроме работы мозга. Ни каких дополнительных средств и усилий. Просто настроиться. Путешествие удалось и то, что я привез - выкладываю тут.Возможно, это плохой текст. Возможно, он не понравится тем, чьим мнением я особенно дорожу. Но главное - это чистое гонзо, без редактуры и на одном дыхании. И посвящается, конечно, тебе. Надеюсь, что прочтешь.
Это пресно. Я ем эту жизнь год за годом.
И буду жевать пока зубы не сточены и силы остались
При мне. А когда перестану – не страшно, не важно, но хочется
Продолжать, во всех смыслах, тянуть и гореть. Как и все.
Как и все на земле, на планете которую помним,
Ненавидим и любим, которую топчем ногами обутыми
И босыми. И пусть наши дороги давно зарастают травой и тернием
По ним пройдут люди. Но они уже будут другими.
Это дети камней и стекла и бетонных застенков
Они дышат нам в спину, толкают вперед прямо и косвенно
В пропасть. Где на самом-то деле томится столько людей и эпох
Наверное, так бывает, когда «цель» убивает «совесть».
Бал окончен, задуй же свечу и пусти хлеб по водам
Быть может когда-нибудь он возвратится к тебе
Нетронутым, целым. Я по-прежнему верю людей и все же
Мне по-прежнему хочется, чтобы черное стало белым.
(С) Cornelius |
|
|
| navigation |
| [ |
viewing |
| |
most recent entries |
] |
| [ |
go |
| |
earlier |
] |
| |
|
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
archival_hobbit's journal